Интересные тренды рынка труда подметил директор Центра трудовых исследований Высшей школы экономики Владимир Гимпельсон. А мы хотим поделиться ими с вами.

Итак, после 24 февраля рынок труда претерпел серьезные изменения.

Все опасались взрывного роста безработицы. Которым обычно сопровождается кризис в Европе или США. Стандартный прогноз, по мнению Владимира, в такой ситуации следующий: занятость сокращается пропорционально снижению ВВП, и, соответственно, растет безработица. Но те, кто сохранил работу, ничего или почти ничего не теряют. Потом начинается экономический рост, безработные постепенно трудоустраиваются, и безработица снижается. 

Однако в России (у которой, как известно, свой особый путь) разыгрывается несколько другой сценарий.

Дело в том, что, согласно нашему Трудовому Кодексу, в случае массовых увольнений по экономическим причинам работодатели обязаны согласовывать их с профсоюзами и местными властями, выплачивать большие компенсации. Так что уволить работника по сокращению штатов в России сложно и дорого.

А вот снизить зарплату относительно легко. Очень большую долю занимают теневые выплаты, хотя в последние годы и она стала снижаться. Да и “белый” оклад зачастую содержит постоянную часть и надбавки с премиями, которые как раз и срезаются в кризис.

Владимир подчеркивает, что кризис, к сожалению, окажется затяжным, так как ни санкции, ни контрсанкции никто в обозримой перспективе снимать не собирается, а, значит, экономика будет постепенно сжиматься. Поэтому нерадостный тренд на длительное падение или стагнацию доходов будет только набирать обороты.

В непростых условиях окажется и молодежь, которая только выходит на рынок труда. Исследования показывают, что те, кто выходит в условиях кризиса, получают штраф: они изначально обречены на более низкие зарплаты. А в условиях бума, наоборот, молодые работники выходят на рынок с премией. И это неравенство сохраняется всю жизнь, несмотря на изменение условий.

Территориальное неравенство также сохранится при прочих равных. В Москве, например, где общий уровень образования существенно выше, чем в среднем по стране, уровень доходов будет выше даже у тех, у кого вообще нет образования. А, значит, усилится и внутренняя миграция.

Следующее значимое событие на рынке труда – это массовый уход западных компаний. Это привело к насыщению рынка специалистами, которым требуются высокотехнологичные рабочие места. И вопрос возникает следующий: а смогут ли оставшиеся на рынке игроки их обеспечить?

Владимир Гимпельсон подчеркивает, что для российской экономики речь идет о длительной структурной перестройке. Она, экономика, была встроена в мировую не только через продажу нефти и газа, но и через импорт машин, оборудования, компьютеров, микроэлектроники. Прекращение этого импорта либо его затруднение вызывает необходимость адаптироваться к изменившимся условиям.

Он же привел очень показательный прием с автомобильной отраслью: “Если раньше с помощью европейских, японских или корейских компаний мы стремились выпускать современные автомобили, то теперь, когда все уйдут, нам нужно будет восстанавливать производство отечественных машин. Где-то создавать с нуля, где-то возвращать технологии, которые у нас когда-то были. Между тем старые технологии более трудоемкие, чем современные. Это значит, понадобится больше работников. То есть занятость будет расти, но люди будут заниматься более примитивным трудом.”

А, значит, и запрос на профессиональные компетенции сотрудников оставшихся производств, выкупленных у западных компаний, несколько изменится. Условно: вместо рабочего, умеющего обращаться с автоматизированной линией на конвейере, возникнет спрос на рабочего-ремонтника, который у себя в гараже может старому автомобилю продлить жизнь. Это тоже по-своему квалифицированный труд, но более отсталый, не связанный с современными технологиями.

Вторая история в рамках “массового ухода” – это специалисты, работающие в сфере торговли и обеспечения логистических цепочек со странами Запада. И многие из занятых в данных сферах людей в условиях отсутствия масштабного импорта либо потеряют работу, либо перейдут от торговли с Великобританией, Германией или Францией к обслуживанию торговых связей с российскими производителями. С точки зрения квалификации это будет менее сложная работа. А, значит, и менее оплачиваемая.

Еще нельзя не упомянуть Болонскую систему. Напомним, Болонская система предполагает двухуровневую систему высшего образования: в России это четыре года бакалавриата плюс два года магистратуры.

Переход на нее в свое время вызвал много споров и дискуссий. Однако, она давала возможность молодым людям сначала расширить круг знаний с помощью бакалавриата, а затем специализироваться в чем-то более узком и при этом уходить в сторону.

В условиях, когда технологии меняются чуть ли не каждый день, человек все время должен профессионально мигрировать. И в этом несомненно преимущество Болонской системы: чем шире образование, тем лучше для студентов, для роста производительности труда и для экономики в целом. 

Допустим, бакалавриат по математике, а магистратура — по физике. Это дает гибкость, дает выбор. Специалитет, как правило, 5–6-летний, предполагает гораздо более узкую специальность.

А система высшего образования, существовавшая в СССР, напротив, значительно сужает диапазон возможностей будущего специалиста.

Ведь более узкая специальность означает, что с ней гораздо труднее вписаться в рынок, а, если полученная профессия по какой-то причине здесь и сейчас не очень в цене, то значительная часть полученных знаний обесценивается.

В “эпоху специалитета” технологии менялись медленно. И такой подход был оправдан и экономически эффективен.

А вот в условиях быстрых изменений надо учить студентов думать, придумывать, подстраиваться, осваивать новое, и система образования должна это учитывать. 

В целом возможность профессиональной перестройки зависит, с одной стороны, от готовности учиться и переучиваться, а с другой — от той базы, которую человек вынес. Поэтому ключевая задача системы образования — дать максимально широкую фундаментальную базу.

Есть над чем задуматься, не правда ли? А какие изменения ощутили вы?

Рекомендовано

Денис Тверской: Стратегическая сессия. Что? Как? Зачем?

06 октября в 13:00

7171

Антон Анферов: Цикл "Шесть Сигм, с чем его едят". Статья №11. Алгоритм DMAIC. Шаг MEASURE. Часть 4.

20 февраля в 10:00

5417

• Уникальный практический онлайн курс для руководителей и специалистов, который включает разработку Дорожной карты развития вашей Производственной системы.

• Обучаем и внедряем с 1999 года! Создадим систему вместе и вперед за результатом!